— Да, все так говорят, — продолжал отец Сюзанны. — И ты тоже так будешь говорить. А что касается Сюзанны…Многие из благородных семейств добиваются её руки. И что ж, предпочесть им тебя, у которого ни кола, ни двора?

Жак опустил голову. Про слезы мы и не говорим.

— Слушай. — Сердце папаши не выдержало. — Ну, станешь ты знатным и богатым — будет тебе рука моей дочери.

— Знатным и богатым? — Любое эхо звучало бы выразительнее Жака.

— Ну да.

— Хорошо, мсье, я постараюсь добиться состояния и благородного звания.

— Послушай, эти вещи не приходят быстро. Я не советую тебе жить ожиданиями.

Жак было заколебался, но потом поднял глаза и решительно взглянул на Мальзонвийера.

— С Божьей помощью, я надеюсь, мне повезет. — Он повернулся и пошел своей дорогой.

— Бедный мальчик! — пробормотал вслед ему господин Мальзонвийер.

А дорога Жака привела его туда, куда он хотел — в угол сада. там он встретил Сюзанну, бродившую с раскрытой книгой, и дрожащим голосом пересказал ей свой разговор с её отцом.

— Ваш отец, мадмуазель, (что же, тогда даже сыновья сокольничих так разговаривали с девушками) не оставил мне надежды на счастье. Вы позволите мне сделать все, чтобы его заслужить?

— Так вы меня любите?

— Я?! Да я готов отдать жизнь за свою сестру Клодину, но Бог меня простит, если я сохраню её для вас.

— И я стану когда-нибудь вашей женой!

— А я этого обязательно добьюсь!

И они впервые раскрыли друг другу объятия.

— Идите и сражайтесь за меня, — сказала Сюзанна.

Они обменялись последними обещаниями и расстались.

Жак отправился к Гийому Гринедалю.

— Мы любим друг друга, — сообщил он, — и поженимся.

Отец смотрел в небо на ласточек.

— Клятвы в любви… — Он не отрывал глаз от птиц. — Они тоже улетают… Но все же следует пуститься в путь.

Казалось, его занимали только ласточки.