- Ушел их вождь - шаман, Дударом кличут - сказал десятник.- Мы обложили рощу, но он - что зверь. Страшный зверь: быка душит руками, кровь людей пьет. Из живых пьет…

                  - Я, кажись, видел его, - произнес с содроганием Степан.

                  - Подождем до утра. Надо найти его след. Он без коня далеко не уйдет, а коней их мы взяли. Это последнее племя людоедов в нашей степи. Надобно вывести их под корень...

                  Степан отвязал от пояса свой гаманок, в коем и было-то всего три серебряных монеты, протянул татарину.

                  - Не надо,- сказал тот, отводя руку Степана. - Я знаю: у тебя последние деньги. И за спасение от разбойников мы не берем платы - мы обязаны их ловить.

                  Десятник вдруг засмеялся, обнажив белоснежные зубы:

                  - И ты, Степан, уже заплатил бакшиш - ведь вы с отроком были приманкой для этих шакалов. Мы-то знали – за вами придут, потому незаметно расставили вокруг скита дозоры…

               - Мы думали, скит святой - тут неопасно.

               - Везде опасно, Степан. Даже в городах водятся разбойники. Но в степи мы выведем грабителей – то приказ великого хана нашего Тохтамыша. Мамаю было некогда, он занимался лишь войной и развел крыс. Торговцы стали бояться, это плохо. Но пусть лишь выпадет снег – следы укажут нам все воровские логова.

               - Летом, глядишь, явятся новые.

               - Пусть! Они пополнят число наших рабов и удобрят степь своей свежей кровью. Приказано всех, кто не пасет своего скота, а живет грабежом и вымогательством, кто избегает ясачных списков и не придерживается указанных ему мест кочевий, кто бродит по степи без ярлыков, хватать и забивать в колодки. А тех, которые не годятся для работы, - убивать на месте. Это справедливо. Государство, которое терпит сброд, само превращается в сброд.

               От чащи лесной донеслись громкие голоса, десятник насторожился.