Зело печален ты, воин Света… Долог путь твой был по шляхам войны, оттого сердце озлобилось непомерно, жалость и страх, и соболезнование ты потерял в пути. Долго лишен ты был радости общенья с людьми, от тебя  - воина отличными. Разучился ты понимать их, ибо простых чувств человечьих был ты долго лишён, воюя, кровь свою да чужую проливая без меры…  В битвах сражаясь, совсем ты голову потерял. Страшною злобою налилась, напиталась душа твоя. Весь мир подлунный стал вражьим для тебя…  Да только не видел ты, что сам породил в себе злобу и ненависть великую. Сам пошел по дороге, в ад души твоей ведущей.  А доколе не будет смирения в душе твоей, не услышит тебя Господь. Руку, душевный покой дарующую, не протянет тебе, сыне мой…

                  Степан, пораженный до глубины души, сидел, опустив взор долу, силясь уразуметь слова, сказанные старцем святым. Да только бились они о твердь разума его, не проникая в отдаленные уголки. Не находя отражения в тайниках сознания. И хоть внимал Степан скрытому, потаенному смыслу их, должного разумения не находил. Мертвыми остались слова в душе его. Не нашли отклика…

                  - Да ты не печалься, сыне мой, – опять заговорил старец. – Я ведь не гоню тебя прочь. Поживи со мною, охолонь маленько. Ибо не готов ты пока к общению с Господом… А я чем смогу, помогу тебе покой в душе твоей мятущейся обрести.

                  - Да я ведь и шел к тебе, Отче, дабы смирению научиться и боль свою душевную превозмочь, - ответил Степан. – Нет нужды мне покидать тебя, хворь свою не излечивши…  Разумею, что в сообщество людское без злобы лютой и ненависти испепеляющей мне воротиться надобно. Так я мыслю…

                  - Верно мыслишь, сыне мой. Верно. Ибо не сможешь жить ты без покоя душевного средь людей. Чужд ты им будешь и враждебен. От того все беды твои проистекать будут во множестве. И суженая твоя не явится к тебе, ибо страшен ты будешь ей и непонятен во злобе своей…