В другой день я не осмелился бы спорить. Также, как и снять одежды, в которые торжественно одели меня при посвящении. Но этот день был единственный, не похожий на другие.

– Гильгамеш, царь мой, наш предводитель. Разве ты сам не сменил одежды верховного жреца на одежды воина? Разве не в твоих руках боевое оружие? Позволь же и мне защитить мой город с помощью сети, которой я научился владеть с детства, и ты сам знаешь, как я ею владею!

Все смотрели на меня с ужасом. Не каждый день младший слуга бога Ана спорит с самим верховным жрецом.

Но Гильгамеш неожиданно рассмеялся и хлопнул меня по плечу рукой, затянутой в защитные кожи.

– Я знаю, Аннабидуг, твою смелость. Будешь в моем отряде и докажешь, что владеешь сетью так же искусно, как тростниковой палочкой.

Как я ему был благодарен в этот миг!

А он уже повернувшись к очередному отряду громко командовал:

– На битву! К воротам!

Я же шагнул ближе к Гильгамешу.

* * *

Я же шагнул ближе к Гильгамешу. В руках у меня была боевая сеть. Кто-то незнакомый протянул мне пояс с бронзовым кинжалом.

– Смотри же, не упусти главную рыбу, – сказал Гильгамеш, еще раз мне улыбнувшись, – на простых воинов сеть не трать: наше дело – поймать самого царя.

Крики многих людей, стоны, глухие удары слышались из-за ворот.

Воины с тяжелым вооружением из нового отряда нетерпеливо переминались, оглядывались на нас: скоро ли Гильгамеш пошлет их в битву. Им казалось, что Гильгамеш чересчур медлит, что там, за стенами, нужна немедленная подмога.

– Надо очистить место подальше от ворот, иначе мы станем долго пробиваться к кораблям, – объяснил Гильгамеш.

Наконец, он послал вперед и этот отряд. А следом за ними сразу двинулись новые колесницы, каждая из которых была запряжена четверкой буйных ослов.