Лепешка Энкиду понравилась. Понравилась ему и сикера. Он выпил полный кувшин, развеселился и попросил второй. Он выпил и его, еще больше развеселился и попросил третий.

– Уж не самого ли Гильгамеша ты привела к нам, веселая женщина? – спросил один из пожилых пастухов. – Я видел в городе Гильгамеша – он богатырь такой же, как этот.

– Нет, Гильгамеш – ростом повыше, зато этот Энкиду шире в плечах, – ответил отец юного охотника. И этот, взгляни, весь оброс волосом.

– Однако, темнеет и пора разжигать огни, чтобы звери не подобрались к овцам. Вы же – наши гости и ложитесь в шатре, сказала старуха-хозяйка.

– Костры вы, конечно, зажгите. Заодно и Энкиду покажите, как разводят огонь, но и вы можете спать в шатрах, – объявила Шамхат. – Доверьтесь Энкиду, он один сохранит ночью стадо.

Пастухи недоверчиво покивали головами, но, разведя огни, разбрелись по шатрам.

Многие из них впервые за долгие времена заснули не под небом и звездами, а в уютных постелях. Энкиду, вооружившись палицей и мечом, один всю ночь сторожил стадо, отогнал львов, разбросал стаю волков.

– Остался бы с нами навек, – предложил утром старый отец, пересчитав свое стадо, – такого сторожа у нас не было. Войдешь в нашу семью, выберешь в жены одну из наших дочерей.

– Нет, старик, путь у Энкиду другой, его ждет Гильгамеш, – проговорила Шамхат. – Боги приказали Энкиду поселиться в Уруке.

* * *

– Боги приказали Энкиду поселиться в Уруке, – такие слова сказала Шамхат, и она говорила правду.

Каждый знает, что Гильгамеш – сын престарелого царя Лугальбанды, который в молодости сам совершил великие подвиги и потому стал теперь богом. И лишь злые глупые люди распускают молву, что в столь древнем возрасте Лугальбанда уже не был способен породить ребенка и, значит, Гильгамеш – сын демона. А быть может не глупые языки распускали эту молву, а те, кто надеялись захватить власть над Уруком. Ведь у Лугальбанды было немало братьев и когда-то больного в военном походе они бросили его в горах одного.