С юга, откуда двигался князь, подступ к шатру оставался свободным. Здесь ставить юрты – не разрешалось даже царевичам. Ослушнику грозила неминуемая смерть. Да разве нашёлся бы смельчак, решивший нарушить запрет?

Запретов в Орде существовало великое множество, приезжему всех не упомнить. Самые главные относились к молоку, огню и порогу. Молоко запрещалось проливать на землю. В костёр запрещалось ронять топор или нож, чтобы не поранить огонь. Порога, состоявшего из протянутой при входе верёвки, запрещалось касаться ногой.

Запрет о верёвке порога считался важнее других. Задевшего верёвку хотя бы кончиком сапога беспощадно наказывали. Ничто не принималось в оправдание. Тронул верёвку – смерть.

Князь Юрий об этом знал. Испытание предстояло немалое.

Пахнуло жаром костров. На расстоянии полёта стрелы от входа в шатёр горели три священных огня. И днём и ночью их охраняли шаманы. Нельзя было проникнуть в шатёр, не пройдя между кострами.

– Гух! – неслось из дыма и пламени. – Гуу-гух! Огонь, выжги яд! Злые мысли, улетайте с дымом! Гуу-гух!

Шаманы прыгали и высоко подбирали ноги. Можно было подумать, что они появляются прямо из пламени. Козьи шкуры, надетые мехом наружу, дымились от жара. На руках и ногах звенели бубенчики.

– Гуу! Огонь очищает! В огонь! В огонь! Гуух!

– Слезяй на семлю, иди ногами, – сказал Хажибей, сползая с коня.

Князь и Захар спешились, двинулись на огонь. Шаманы запрыгали перед ними, стали теснить к кострам. Жар опалял лицо, едкий дым обдавал дурманом. В ушах стоял звон.

– Сьмотри прямо, сьмотри на кусты, заденись колюськи – худо.

– Гух! Гух! – выли шаманы. – Кусты, хватайте, колючки, колите.

Того и гляди, накличут беду своим завыванием. Князь и Захар пробирались с опаской.

– Бысьтро, – сказал Хажибей.

– Успеем, – пробормотал князь.