Но вот и кусты позади. Все трое вошли в ограду, окружавшую алый шатёр. Вопли стихли. Стало слышно, как шелестит ордынское знамя – туг. Девять конских хвостов, прибитых к перекладине, – это и было знамя. Хвосты раскачивались на ветру. В середине летал ярко-рыжий хвост знаменитого Чингисханова жеребца.

– Кланися свесенному тугу. Три раза кланися левой ногой. Князь трижды коснулся левым коленом земли перед шестом с хвостами. Выпрямляясь, подумал: «Обо всём предупреждает изменник-толмач, а о пороге – ни слова».

– Красний шатёр, как сольнце на небе, видишь, княсь?

– Вижу шатёр, вижу верёвку порога, вижу воинов со скрещенными копьями. Воины в латах и шишаках.

– Входи в красний шатёр Повелителя Вселенной. Входи нисько, нисе копий. Сьмотри прямо, на порог не сьмотри.

«Как бы не так», – с яростью подумал князь. Покосившись, он успел уловить едва приметный кивок толмача одному из воинов. «Значит, этот и есть Капьтагай».

– Сьмотри прямо, княсь, на свясенный трон смотри, внись не смотри.

Князь только и ждал этих слов. Он быстро бросил взгляд вниз и увидел, как Капьтагай острым носком сапога вздёрнул верёвку.

«Нет, бесхвостые лисы, не праздновать вам надо мной победу». Князь высоко поднял ногу и переступил порог. Капьтагаю он усмехнулся прямо в лицо, не захотел удержаться. Ответный взгляд скошенных глаз полоснул, словно ножом. Князь вспомнил, что слышал много рассказов о необузданной злобе немого. Немой был любимцем самого Едигея.

«Ладно, – подумал князь. – Потом разберёмся. Главное сейчас – Шадибек».

Владыка Орды, хан Шадибек, сидел в золотом кресле с полукруглой спинкой. Хан был толст и помещался на кресле с трудом. Его жирные плечи туго обхватывал китайский золототканый халат. Золотые узоры шитья сливались с золотом амулетов, висевших на тучной груди. Из-под надвинутой на лоб золотой островерхой шапки скучно смотрели заплывшие глазки. Лицо владыки было отёчно, безусо и безбородо.