— Эту песню пели когда-то солдаты Мария, — вспомнил Юлий. — Перед некоторыми вещами время бессильно.

Октавиан взглянул на своего командира и, поняв его настроение, склонил голову.

— Я чувствую то же самое, — признался он. — Мы вернулись домой.

Юлий улыбнулся.

— За последние десять лет я ни разу не подходил к родному городу так близко. Я чую Рим за горизонтом, клянусь тебе. — Полководец поднял руку и указал за холмы, покрытые густой пшеницей. — Рим там и ждет нас. И возможно, ждет в страхе, хоть Помпей и пытается угрожать.

При упоминании о Помпее взгляд Юлия стал жестким. Он хотел что-то добавить, но тут подъехал Брут — за конем в пшенице вился змеистый след. Юлий поднялся, и они пожали друг другу руки.

— По сведениям лазутчиков, там одиннадцать или двенадцать когорт, — сообщил Брут.

Юлий сердито поджал губы. Двигаясь на юг, он находил пустые форты и брошенные дорожные посты. Словно зрелые фрукты, падали к его ногам любые укрепления. Однако шесть тысяч воинов противника в тылу — слишком много, даже если они не отличаются умением воевать.

— Неприятель ждет в Корфинии, — продолжал Брут. — Городишко похож на растревоженное осиное гнездо. Либо они узнали о нашем приближении, либо готовятся выступить в Рим.

Юлий оглянулся вокруг — сидящие поблизости солдаты прислушивались.

Помпей умно поступил, сняв дорожные караулы. На стенах Рима от подобных солдат больше проку, чем на пути галльских ветеранов. Юлий знал: чтобы исполнить решение, принятое на берегах Рубикона, ему придется не жалеть крови.

Брут уже проявлял нетерпение, а Юлий продолжал молчать, уставившись в пространство. Воины в Корфинии совсем неопытны, галльские легионы их просто вырежут.

— Насколько точны сведения? — задумчиво спросил Юлий.

Брут пожал плечами.

— Более или менее. Я не позволил лазутчикам показываться противнику, а укрыться там негде. Засады там тоже нет. Думаю, это единственные силы, стоящие между нами и Римом. И мы легко справимся. Видят боги, брать города мы умеем.