Во взгляде Юлия была немая просьба. Он положил руку Бруту на плечо:

— Я ведь на родной земле, Брут. Мне претит убивать своих сограждан, и мои колебания простительны.

— У тебя есть выбор? — спросил Брут в ответ.

Юлий зашагал взад-вперед по истоптанной пшенице.

— Если я возьму власть… — Он на мгновенье замер, додумывая какую-то мысль, и быстро продолжил: — А может, объявить диктатуру Помпея незаконной? И я войду в Рим, чтобы восстановить республику! Именно так мы всё и подадим! Адан! Где ты? — крикнул Юлий через поле.

Секретарь-испанец уже спешил на зов.

— Вот и решение, Брут, — сияя, сказал Юлий. — Адан! Нужно написать письма всем римским офицерам. Прошло десять лет с тех пор, как я занимал пост консула. Ничто не мешает мне занять его опять. Сообщи всем — я объявляю незаконной диктатуру Помпея, которой не видно конца!

Юлий нетерпеливо ждал, пока Адан возился со своими табличками.

— Сообщи, что я уважаю суд и сенат и что я враг одному только Помпею. Напиши, что я с радостью приму любого, кто вместе со мной захочет восстановить республику и порядок, как во времена Мария. Я везу галльское золото, с помощью которого Рим заново возродится. Напиши это, Адан, и пусть также знают: я не буду проливать римскую кровь, если меня не вынудят. Я буду чтить обычаи, которыми пренебрег Помпей. Он ведь допустил, чтобы сожгли сенат у него на глазах. Боги показали, что не любят его.

Цезарь громко рассмеялся, а все вокруг стояли словно оглушенные. Их изумление развеселило его еще больше.

— Им захочется поверить мне. Они начнут колебаться и задумаются: а вдруг я и вправду борец за старые свободы.

— А это действительно так? — тихо спросил Адан.

Юлий резко повернулся к нему:

— Почему бы и нет? Для начала я покажу себя в Корфинии. Когда тамошний гарнизон сдастся, я всех помилую хотя бы для того, чтобы солдаты раструбили об этом повсюду.