Збышек мог предложить гостю только свою постель и повел его к себе. Маленький пан сейчас же улегся, прикрыл лицо полой плаща и в ту же минуту захрапел. Товарищи его, заметив это, заговорили шепотом и другим приказали сделать то же самое, потом, еще раз взглянув на стражу, расселись на лавках.

На дворе было все тихо, среди разорванных туч светил месяц, то прячась в тучах, то снова выплывая на простор. Лес отдыхал и только слегка шумел.

Было тихо и в хате; только потрескивали поленья в очаге, разбрасывая искры вокруг. Люди подходили на цыпочках и осторожно подбрасывали новые поленья.

Настала ночь, и все легли спать на полу, как попало, готовые вскочить при малейшем шелесте и чутко прислушиваясь во сне.

С усилием открывались глаза, уставшие от долгой бессонницы, и, борясь с одолевавшей дремотой, люди беспокойно оглядывались. Иногда кто-нибудь из людей князя вставал, подходил на цыпочках к двери, выглядывал в сени, обходил стражу и снова возвращался, чтобы опять заснуть на лавке.

Правда, до Балиц было всего полмили, но добраться до них ночью, разбудить спящую челядь, заставить ее провести себя к пану и исполнить данное ему поручение — провезти этого пана на Охотничий хутор — все это заняло у Мартика немало времени.

Уж совсем рассветало, когда у ворот послышался топот коней. Все повскакали с мест, и только Локоток спал крепко и спокойно, как человек, нимало не заботившийся о том, что за его голову была обещана награда.

III

Вместе с Мартиком вошел в хату видный человек в рысьем тулупе, в собольей шапке, с бледным и прекрасным, хотя и немного испуганным, лицом породистого шляхтича. Даже тот, кто его не знал, увидел бы с первого взгляда, что этот человек принадлежит к роду властителей, привыкших занимать первое место и отдавать приказания. Войдя в комнату, он с любопытством оглядел присутствующих, ища глазами того, ради которого он приехал. Тогда один из спутников Локотка, одетый во что-то напоминавшее священническое одеяние, пошел разбудить своего пана. Князь спал крепко, но едва только к нему подошли, он быстро вскочил на ноги, бодрый, вполне отдававший себе отчет в том, где он находился, и не нуждавшийся в освежении памяти после глубокого сна.