— Благочестивый август печется о вас, как о своих детях.

— Охотно верю тебе, — поспешил согласиться Диомед.

— Но не допустит крамольных мыслей.

— Как же нам поступить?

— Вам самим следует позаботиться о том, чтобы надлежащим образом починить пришедшие в ветхость городские стены, как это уже сделали некоторые города в северных провинциях.

— К сожалению, город не имеет средств для такого строительства.

— Средства надо изыскать. Разве у вас нет богатых людей, которые своим рвением к пользе государства…

Диомед закашлялся.

— Что с тобой? Поперхнулся? — спросил римлянин в недоумении.

— Соринка попала в горло.

— Это бывает. В таком случае полезно постучать кулаком по спине. Тогда кашель пройдет.

— Спасибо, все уже хорошо.

— Так вот, — продолжал Аврелий, сгибая персты в кулак перед своей пышной, бородой, — у вас все есть. Амфитеатр и цирк. Вы даже устраивали недавно гладиаторские игры? Так ли это?

— Так.

— Или взгляни на этот акведук. Наверное, он доставляет вам с гор прекрасную питьевую воду?

— Вода превосходная.

— Как же вы не хотите восстановить пришедшие в ветхость стены и тем оградить такой замечательный город от всяких неприятных случайностей?

— Но позволь спросить, — поспешил Диомед переменить неприятный разговор, — какие вести ты привез нам из Рима? Здравствует ли по-прежнему наш богохранимый император?

— Здравствует. Об этом скажу во благовремении. Могу только открыть вам,

— и Аврелий обвел присутствующих многозначительным взглядом, — что со мной прибыла великая милость августа. Свиток, который я сжимаю в руке, не что иное, как копия декрета о даровании римского гражданства всем свободнорожденным. Где бы они ни жили и в какой бы отдаленной провинции ни обитали. Отныне вы равноправные римляне!