Урал продолжал удивлять Европу своими достижениями. Подозрительно, враждебно и алчно взирали на него иностранные промышленники. Они делали все, чтобы выведать секреты уральских умельцев, чтобы перекупить, или украсть, или убить в зародыше какой-нибудь оригинальный замысел, ценную находку или важное открытие…

Сквозь мрак, наполнявший завод, проступали контуры обжимных и сварочных молотов, установленных вдоль потемневших, закопченных стен. Над головой, в отверстия железной крыши, весело глядело голубое летнее небо и врывались косые золотисто-пыльные лучи солнца. Все посторонние звуки тонули в грохоте падавших молотов, из-под которых вырывались снопы ослепительных белых и голубых искр. В редкие минуты относительной тишины из-за стен завода доносилось могучее равномерное гудение и скрип водяных колес. По выложенному чугунными плитами полу сновали рабочие в широких войлочных шляпах, кожаных фартуках и мягких пеньковых прядениках на ногах.

Пятов с несколькими рабочими стоял у большого сварочного молота, держа перед глазами часы-луковицу. Вот он махнул рукой. Раздался пронзительный свист, и в глубине корпуса появился ослепительно яркий свет, который разом залил все здание и тут же погас. Рабочие, приготовив длинные клещи и крючья, стали по обе стороны молота. В этот момент бойко подкатила, подталкиваемая двумя рабочими, тележка с большой, добела раскаленной плитой. Пятов снова махнул рукой. Где-то глухо зашумела вода, и в ларе грузно повернулось водяное колесо. Молот поднялся, и рабочие быстро подтащили под него пышущую жаром плиту. И тотчас мощный удар обрушился на нее, затем другой, третий. Пятов и стоявший рядом старик-мастер неотрывно следили за остыванием плиты. Вот по ее ослепительно белой поверхности одна за другой побежали тени, она чуть заметно пожелтела, потом окрасилась в бледно-оранжевый цвет. В этот момент Пятов взглянул на мастера, и они одновременно подняли руку. Молот сейчас же застыл на месте, рабочие подхватили плиту, сдвинули на тележку и укатили ее.