— Я весьма рекомендую, — значительно проговорил Пиль, — сделать так. Поставить на ось нижнего вала очень громадное колесо. Машина ваша — колосс! И потому колесо должно быть колоссально и соединительные муфты тоже. Не верно ли?…

Василий Степанович не успел ему ответить, как к ним подошел Колесников.

— Уйми ты англичанина, Василий Степанович, — сердито сказал чертежник. — Кричит, топает ногами и велит сажать на ось громадное водяное колесо. И никак не втолкуешь ему, что сломается ось, снова полетят муфты и шестерни, а толку никакого. Вот если бы два колеса посадить? Да, нет! — с досадой сказал он. — Все равно толку не будет!

— Нет, Никита: два колеса, это две силы вместо одной, понимаешь? Пожалуй, ты дело предлагаешь!

— Так ведь…

— Нет, ты погоди, не горячись, пойдем к машине и подумаем.

Они вошли под темные своды завода. Голоса сразу потонули в оглушительном визге и лязге. Около длинного ряда небольших прокатных станов стояли рабочие. Клещами и крючьями они подхватывали выскакивающие из валов тонкие листы проката и, с усилием приподняв их над верхним валом, передавали рабочим, стоявшим по другую сторону машины, и те снова направляли раскаленный металл в валки. Были здесь станы и других конструкций. В некоторых вращалось сразу три валка один над другим, и рабочие, подцепив тонкий лист проката, тут же пропускали его обратно через верхний зазор. Около каждого стана вращались огромные черные маховики.

Вдоль противоположной стены завода были установлены приземистые нагревательные печи, в полумраке неясно проступали только их очертания. Небольшие круглые наблюдательные отверстия, в которые видны были бушевавшие языки пламени, казались глазами каких-то фантастических зверей.