На следующий день, как только Пятов пришел на завод, к нему подбежал встревоженный писарь.

— Пожалуйте скорее в контору, господин управляющий. Вас ждет господин исправник: на Клименковском заводе волнение. Солдат туда отправили, — шёпотом сообщил он.

— Что там произошло?

— Не могу знать, господин управляющий. Говорят, всюду теперь неспокойно. Вот только нас еще бог миловал.

О том, что всюду неспокойно, Василий Степанович знал и сам. Заводской люд стонал от голода, от непомерных штрафов и вычетов, от самоуправства властей. Так было и на подсобном Клименковском заводе. И Василий Степанович ощущал свое полное бессилие изменить что- либо. Не хватало только капли, чтобы всеобщее негодование вырвалось на поверхность. И вот это случилось.

Когда Пятов спустя несколько минут вышел вместе с исправником из конторы, чтобы ехать в Клименки, он увидел, что от ворот завода к нему бежит Варя.

— Василий Степанович… Вася, — покраснев, поправилась она. Голос девушки прерывался от быстрого бега. — Ты на Клименковский едешь? Ради Христа, будь осторожен. Я от тетки знаю — из-за плиса и принца иноземного все произошло. Козлову нипочем не верь. Заставил он заводских этот плис покупать, силком заставил.

— Какой плис? Какой еще принц? Ничего не понимаю, — сказал Пятов, с нежностью проводя рукой по ее выбившимся из-под косынки волосам. — Да успокойся, Варенька, успокойся. Никого в обиду зря не дам. А дня через два вернусь. Ну, а еще через месяц… помнишь наш уговор? — понизив голос, добавил он, с улыбкой взглянув в зардевшееся лицо девушки.

Первое, что бросилось в глаза Пятову, когда они подъезжали к Клименковскому заводу, была большая триумфальная арка, увитая зеленью с надписью: «Добро пожаловать». Арка валялась на дороге при въезде в поселок. Пятов с изумлением поглядел на сидевшего рядом исправника, но тот в ответ только пожал плечами.