Гости, всевозможные умельцы, каждый, кто прибыл сюда со своим товаром, прежде чем начать торг, заходили во дворик и клали или ставили на жертвенник дары богу; ловец - шкурку зверя, бортник - горшочек меда, ратай - мешочек зерна, гончар - кувшин или горшок, оружейник - стрелу или, если не пожалеет, то и лук или копье, ткач - кусок полотна. Дарили то, чем славилось киевское торжище. А на нем чего только не было!

Выйдя из дворика, Векша и Путята попали в рыбный ряд. На лавках лежала и живая, и жареная, и вяленая, и копченая рыба. В бочках плавали огромные сазаны, окуни, караси, извивались резвые вьюны, метались зубастые щуки.

Дальше тянулись ряды птичьи, овощные, хлебные и медовые. За ними - кожаные и меховые.

"И кто только все это добро добывает? - думал Векша, подолгу простаивая возле торговцев.- Отцу моему хотя бы малую толику от этого, мы бы и горя не знали. Вдоволь было бы и на обмен, и для себя".

А когда забрели в ряд, где продавались изделия русских и чужеземных умельцев и оружейников, у Векши так и разгорелись глаза. Тут была красивая, в узорах, глиняная и деревянная посуда, расставленная прямо на земле; блистали бронзовые, серебряные и золотые украшения; сияло на солнце ратное снаряжение - гибкие, обоюдоострые мечи, длинные копья, стальные шлемы, кольчуги-нагрудники, боевые секиры...

- Откуда все это берется? - дивился Векша.

- Разве Русь мала? Одних городов вон сколько, а весей - и не счесть! И каждый чем-то промышляет. А по весне, когда по-съезжаются в Киев гости из чужих земель, тогда еще и не такое увидишь!

Торговцы всячески расхваливали свой товар, зазывая покупателей. Гончар, чтобы показать, какие крепкие у него кувшины и горшки, отчаянно колотил по ним увесистой палкой. Они звонко вызванивали каждый своим голосом: маленькие - тоненько, средние - погуще, большие - совсем густо и грубо.

Векша и Путята, затаив дыхание, ждали, что вот-вот какой-нибудь горшок или кувшин не выдержит удара и разлетится на черепки. Но посуда, видно, и впрямь была крепка у того гончара - не билась.