Векше стало жаль его, захотелось развеселить.
- И чего ты завел такую тоскливую? Не на похороны же собрались. Радоваться надо, а не печалиться.
- Нечему радоваться.
- Как это нечему? В такое путешествие отбываем, див сколько увидим.
- Уже видел. Не впервые плыву.
- И что, больше не влечет?
- Влечет.
- Так чего ж тогда?
- Да ничего...- замялся Путята, видно, хотел что-то сказать, да передумал.- Это я так. Поплывем, сам увидишь...
Векша больше его не расспрашивал, подумал: Путяте неохота идти в поход потому, что придется изрядно потрудиться на веслах, а он, пожалуй, все-таки с ленцой.
Однако и самого Векшу охватывала грусть. Ведь он отплывает из Киева, а те варяги остаются и могут поглумиться над Яной.
"Придет ли она провожать?" - думал. Приставил ладонь ко лбу и пристально всматривался в толпу. Вдруг счастливая улыбка осветила его лицо.
- Сюда! Сюда! - закричал радостно и выскочил из челна на песок.
Подошла Яна с матерью и отцом. В руках она держала большой узел.
- Яна на дорогу тебе гостинец собрала, - сказал стрельник. Он взял у дочери узел и протянул Векше. Тот отвел руку:
- Разве можно принимать что-нибудь не отдарив. А у меня нечем. Вот, может, как из Царьграда вернусь...
- Бери! Отдаришь, вернувшись, или не отдаришь, знай, что мы всегда тебе рады...
- Будь по-вашему, - поклонился Векша и взял узел. Вдруг толпа задвигалась, загомонила:
- Князь! Князь!..
Векша оглянулся.
К реке подъезжал большой отряд всадников. Люди расступились, мужчины сняли шапки, склонили головы.