Впереди на белом тонконогом, с длинной выгнутой шеей коне ехал князь Игорь. С его широких плеч и до самых стремян спадало малиновое корзно, с левой стороны из-под корзна виднелся широкий меч, на голове блестел золотистый островерхий шлем. И одеяние, и меч, и конская сбруя - все сверкало на солнце дорогими самоцветами и слепило глаза.

За князем следовал киевский воевода Свенельд. Он тоже был в пышном ратном одеянии, с дорогим оружием, на красивом вороном коне.

Князя и воеводу сопровождали дружинники, ехавшие по четыре в ряд. Не будь здесь Яны, Векша, пожалуй, и глаз бы не отвел от них. А так глянул разок и отвернулся. Девушка удрученно смотрела на него, кусала алые губы.

- Ты, когда вернешься, придешь к нам? - спросила она голосом, полным тоски. У него сжалось сердце.

- Приду, Яна! Непременно приду! - пообещал твердо.

- Буду ждать...- прошептала.

Подошел гость с родней. Похожане прощались, усаживались в челны. Отовсюду слышался плач, стоны.

- Ну, коли здесь нет у тебя близких, дозволь нам за них быть, - сказал стрельник и, обняв Векшу, расцеловал.

За ним и старушка благословила его в дорогу. Яна стояла бледная и нерешительная, дрожащими пальцами заплетала и расплетала косу на груди.

- Что ж, дочка, - обратился к ней стрельник, - прощайся и ты. Ведь он не чужой нам.

Яна подошла к Векше. Он положил к ногам узел, взял ее за руки, что-то говорил прерывисто, взволнованно, она тоже ворковала ему, застенчиво опустив полные слез глаза, а что именно, он потом вспомнить не мог. Оба были словно в забытьи. Опомнились только тогда, когда Векшу нетерпеливо стал звать Куделя:

- Садись! Садись в челн!

Если бы это было не на людях, Векша поцеловал бы пылко Яну в алые уста.

А так лишь чмокнул в щеку, как младшую сестричку, взял узел и вскочил в челн.