Пораженный предыдущими словами папы кардинал посмотрел на пурпурное стекло.

— В … вине? — произнес он, совершенно сбитый с толку.

— В Византии, — пояснил Пасхалий, улыбнувшись. И чтобы не возникло недоразумений, пригубил из серебряной рюмки на длинной ножке. — В Византии, сын мой. Пока христианский мир расколот, пока существует греко-православная церковь, пока центром ее является Константинополь, мы не можем полностью опираться на наших прихожан, без боязни что их не увлекут в другую сторону. О! — Пасхалий воздел к лепнинам свода руки. — Как бы я хотел, чтобы прежде Иерусалима был взят Константинополь, чтобы он был разрушен! Но это время наступит. Я уверен.

Он уже успокоился и вновь стал удобней устраиваться на подушках.

— Император Византии Алексей I Комнин наш союзник в борьбе за Святую Землю, — тихо промолвил кардинал. — Он много сделал для рыцарей и пилигримов, шедших через его владения. Он…

— Хитрый, изнеженный плут, — оборвал собеседника папа. — Рыцарей он сделал своими вассалами и их руками расширил свои владения, а потом долго смеялся над их пустыми головами. Запомни: у католика нет союзника, пока этот союзник не стал католиком.

— Согласен с тобой, мой господин, — еще тише отозвался кардинал Метц, опуская глаза.

Папа внимательно смотрел на него, словно ища на смуглом лице секретаря отражения своих слов. Наконец он удовлетворенно усмехнулся.

— Перейдем теперь к повседневным делам, — сказал он. — Я просил тебя подумать о конкордате, смягчающем разногласия между светскими и духовными властями — во имя святой и нераздельной Троицы. Что сделано для этого?

Они проговорили час, перейдя от конкордата к церковным пошлинам во французских аббатствах, и папа тщательно вникал в каждый наложенный штраф или освобождение от налогов, поражая секретаря ясностью ума и цепкостью памяти. Он помнил самую отдаленную обитель и настоятеля в ней, кто является там графом земли и сколько солидов он недоплатил в прошлый раз.