— Вы… Что вы себе позволяете?…

Когда же поручик, опустившись на колено, действительно попытался запеть, она охватила руками его голову и, стараясь закрыть его рот ладонями, так что теперь пение стало больше напоминать поцелуи, принялась едва слышно упрашивать:

— Я вас прошу… Прошу…

— Нет, это я вас прошу… — и поручик принялся самозабвенно целовать доверчиво раскрытые ладошки девушки.

— И все равно я вас прошу… — не отрывая рук, она принялась беспокойно оглядываться. — Мы и так перешли все границы…

— Согласен, — поручик отпустил руки девушки и поднялся. — Только при одном условии.

— Каком? — пряча лицо, Тереза как можно ниже опустила голову.

— Мы завтра снова идем на какое-нибудь представление.

— Нет, нет, — слабо запротестовала Тереза. — Я не могу себе это позволить.

— Ну, тогда просто в какое-нибудь кафе.

— В кафе?… — заколебалась Тереза.

— Ну конечно, в кафе! Это же Вена… — и поручик, уже не дожидаясь согласия и ничего больше не уточняя, еще раз поцеловал руку Терезы и, на какой-то момент зависнув на балюстраде, неслышно спрыгнул с балкона…

Кафе «Крокус» на Рингштрассе было крохотным и полуоткрытым, поскольку размещалось в легкой постройке, напоминавшей веранду. Чуть в стороне, по мостовой, отделенной от тротуара лишь газоном, катился поток экипажей, и хотя время от времени там, гудя клаксонами, проезжали новенькие автомобили, на них уже не особо обращали внимание. Тут, как и в любом венском кафе, был свой, словно отдельный мир, где за чашечкой ароматного кофе шли неспешные разговоры о новинках в «Бургтеатре» и «Гранд-Опера».

Тереза с Яном заняли столик в самом конце ряда и, казалось, были заняты только собой. Однако, не смотря на поток любезностей, которыми поручик словно околдовал девушку, он не забывал время от времени незаметно, но внимательно посматривать и на других посетителей.