— Так, фрау Карличек, — с готовностью подтвердила Тереза, покосилась на своего спутника и со вздохом закончила. — Пан Тешевский появился так внезапно…

— О, это же естественно… — фрау Карличек мечтательно покачала головой. — Я тоже была молода и если бы я была такой красивой, как фройляйн Тереза, то…

— О, нет, нет! Позвольте вам возразить, фрау Карличек, — нахально перебил хозяйку Тешевский. — Хоть я и не беспристрастен, однако не брался б судить, кто из вас красивее, даже сейчас…

— Ах шармер! — растаявшая от комплимента фрау Карличек шутливо потрепала Тешевского по щеке. — Предупреждаю, нельзя быть таким легкомысленным…

— Можно, фрау Карличек, можно! — с подкупающей улыбкой возразил поручик. — Легкомысленный человек честен. Он уверен, что его поймут, и говорит все без опаски, откровенно. И это в то время, когда другие или уходят в себя, или расхаживают, надувшись, как индюки, считая при этом, что именно они и есть наиважнейшее достояние мира… И если мне будет позволительно закончить, то я не решаюсь сказать что-либо про герра майора, но мне известно, что когда пан Венгржанович вспоминает фрау Карличек, то его глаза становятся такими мечтательными… И я уверен, фройляйн Тереза подтвердит мои слова.

— Нет, нет! — Тереза вспыхнула.

Ее возмутила бесцеремонность Яна, но его слова были так уместны, к тому же он точно угадал, как все было на самом деле, и совершенно растерявшаяся Тереза поспешила заверить фрау Карличек:

— Конечно же, это так, но…

— Не надо, милая… — грустно вздохнула фрау Карличек.

Хозяйка пансиона замолчала, по очереди, внимательно посмотрела сначала на Терезу, потом на улыбающегося Яна и, придя к какому-то выводу, обращаясь уже только к девушке, сказала:

— Однако считаю, вам следует оценить легкомысленность пана Тешевского, чтобы потом всю жизнь не иметь дела с затворниками и индюками…