– Паволоки ромейские есть, тонкие, с золотой нитью, не то что ваши полотна, на солнце сушенные да в воде мокшие! Ножи знатные, хоть на медведя с ними, хоть на врага, все одно, с первого взмаха голову отрежут. Украшения женские да мужские такие, что глаза разбегутся, со всего света. Бусы, браслеты, ножны для мечей, из кости много что…
Усмехаются ладожане, не поймет свей почему, а те кивают, мол, завтра ты нам свое покажешь, а мы тебе свое, и поглядим, чье лучше будет. Разгорячился гость, божится своим богом, что лучше, чем у него, и не сыщешь, готов об заклад биться. Хорень и предложил заклад, да с усмешкой, мол, побоишься, гость, не сдюжишь. Разъярился свей, поклялся на всем своем товаре против шапки Хореня, остальные гости его успокаивают, хоть тоже и впервой на Ладоге, а наслышаны про умение ладожан да про торги у них хорошие и понимают, что не зря так уверен Хорень. Только первого не остановить, побились об заклад. Смеются ладожане, советуют Хореню к Сирку сходить, чтоб шапки не терять. Тот согласно кивает, я, мол, не говорил, что у меня все есть, но у ладожан точно.
Ушли местные спать, а прибылый опомнился, чует, что попал, да обратного хода нет, слово купца должно быть крепко, не то с ним никто торговать не станет. Погрустнел гость свейский, понял, что болтовней своей да горячностью себя сгубил, не знает, что и делать. Подсел к нему самый старший, попенял, что неуемным был, посоветовал ночью тайно сняться и уплыть подале, не станут ладожане гнаться. А там подождать, пока остальные догонят, и к Ильменю вместе идти. Вздохнул свей, послушался старшего, помогли ему темной ночью лодью на воду спустить, да без весел, на одном парусе, чтоб с берега не слышали, уйти.