Эйрик машинально погладил длинный мех хищника.

— Эта выделанная лисья шкура не могла сама убежать со склада. Взгляните-ка, у зверя был уже зимний мех. Пусть мне отрубят кисть, если он не был жив еще две недели назад.

Бьярни согласно кивнул.

— Я размышлял о том, что могло тут произойти, Эйрик, и чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что на Лейфа и его людей напали. Больше ста пятидесяти футов отделяют одни склады от других, а между домом Лейфа и первым складом, в котором, очевидно, хранились меха, не меньше пятидесяти саженей. Даже при сильном ветре огонь не смог бы переброситься от одного строения к другому. Это человеческий ум подумал об огне, а рука человека огонь поднесла. Другого быть не могло. Но прежде чем поднести огонь, напавшие опустошили склады, где Лейф со своими людьми укрывал то, что приносила им охота, рыбалка и сбор плодов. И один из них, убегая, обронил эту шкуру, которую Гуннланг только что нашел в можжевельнике.

— Веришь ли ты в предательство скрелингов, Бьярни? Когда две человеческие расы живут на одной земле, между ними быстро возникают разногласия.

— У Лейфа был заключен союз с людьми с охристой кожей, а через женитьбу он становился одним из них. Я не верю в резкую перемену в поведении скрелингов. Виннета-ка, их вождь, относился к Лейфу, как к собственному сыну. А впрочем, скрелинги исчезли с Большой реки.

— Тогда..?

Взгляд Бьярни остановился на далеком горизонте, где облака сливались с водами реки, по ту сторону острова манданов.

— Тогда странный дротик с непонятными надписями объяснил бы многое. Люди, которые пришли меньше одного лунного месяца назад, высадились в этом месте и позарились на богатства Кросснесса… Это не викинги и не скрелинги… Какие-нибудь гэлы, бретонцы или кто-то другой, кого случай забросил к этим берегам.