Скьольд держался в нескольких шагах от Эйрика возле борта — на своем любимом месте. С тех пор как с дракара заметили берега Новой Земли, он больше не спал. У него рябило в глазах от попыток изучить неизвестные берега, проникнуть в тайну прибрежных лесов, сосчитать богатства, накопленные в течение многих и многих веков на склонах, где сосны и березы — северные деревья — смешивались с роскошными породами, пылавшими осенним великолепием. И наконец он соприкоснулся с местами, где обосновалось первое поселение.

Так, значит, вот она, эта страна, которую его брат Лейф выбрал, чтобы жить здесь и дать начало роду, среди этих сказочных скрелингов с кожей цвета охры, о существовании которых поведали викингам Гренландии Эйрик и его спутники; страна, раздвинувшая внезапно границы мира, страна, которую скальд дядя Бьярни воспевал в просторных строфах уже успевшей прославиться саги и которая манила викингов Норвегии, Исландии и Финмарка, а также и других, великолепными побережьями, новыми ощущениями и обещанием роскошной жизни; так вот какая она, страна, где пшеница и виноград растут сами по себе!

Скьольд отказывался поддаться завораживающему пению Винеланда. Он сумеет уберечься от чар этих лесистых холмов, этой яркой листвы, этой плодородной земли, этих кишащих рыбой рек, так же как он не поддастся влиянию этих скрелингов, одна из дочерей которых поймала как в сеть душу его брата Лейфа. Он же, Скьольд, не открывал в себе никакого родства с этой мельком увиденной землей, чья жизненная сила напугала его строгий дух, тренированный терпеливой учебой. Было в этом Винеланде некое излишество, от которого у него кружилась голова. Он был уверен, что не найдет себе места в этом мире.

Верный своему обещанию, Бьорн Кальфсон Кузнец открыл ему тайную премудрость рун.