Так он узнал закон магических чисел, гармонию знаков, колдовские заклинания, ведающие расположением ключей и оград, которые открывают владения знаний, но он пока был лишь на первом холме познания, за которым вырисовывались крутые пики; долго еще ему предстоит трудиться в тени своего учителя. И эта задача могла быть успешно завершена лишь среди своих, на земле, сотворенной людьми его расы. Здесь же он всегда будет лишь чужаком.

У него был тайный план: прежде чем полностью посвятить себя науке рун, вернуть Лейфа в Гренландию. Глубокая нежность соединяла его со столь непохожим на него самого братом, и ему дорого стоило то, что они были разделены почти неизвестным морем. Отправиться во второй поход Эйрика Рыжего и дяди Бьярни его вынудило не так любопытство, как потребность убедить Лейфа вернуться на землю викингов. Но убедит ли он упрямого, своевольного Лейфа, связавшего свою судьбу с Иннети-ки, дочерью скрелингов, которая прекраснее огня и снега? Он слишком хорошо знал старшего брата, чтобы не понимать, что поединок отнюдь не будет легким. За этот год Лейф стал настоящим мужчиной, отважным викингом — таким описывал его дядя Бьярни в одной строфе винеландской саги: «викинг с горячим сердцем, на чьих губах навсегда сохранятся следы пены и соли, оставленные ветрами, дующими на Западном море».

Скьольд оторвался от своей сокровенной мечты, почувствовав, как рука Бьярни сильнее сжимает его плечо.

— Вот ты и отправился снова в мир рун, Скьольд. «Большой Змей» огибает мыс, и через меньшее время, чем требуется славному викингу, чтобы осушить рог пива, нашему взору явится Длинный Дом Лейфа.

Дядя Бьярни пытался шутить, но челюсти его дрожали. Он избегал встречаться взглядом со Скьольдом.

— Дядя Бьярни, не пытайся скрыть от меня правду. Река пустынна, и ты опасаешься, не случилось ли чего с моим братом Лейфом. Вот уже ровно девять дней, как меня терзает тревога. В тот самый день, когда «Большой Змей» покидал Восточный поселок, я ощутил жжение здесь… Когда за морским горизонтом еще не скрылись крыши норманнских домов.