Он указал точку повыше сердца…

— Эти знаки не обманывают, дядя Бьярни!

Скальд не ответил. Он пристально смотрел на возвышающуюся в полумиле впереди носа дракара часть берега, где скалистый водорез смело рассекал реку напротив основания острова манданов.

— Дом Лейфа и его жены находился там наверху, верно, дядя Бьярни? Полоса деревьев с красной листвой укрывала его от ветров с реки. Мне показалось, что я видел этот пейзаж во сне.

— Не говори так, Скьольд! Полоса деревьев по-прежнему на месте, и лишь листва мешает нам видеть дом. Почему тебе бы хотелось, чтобы дом поменял место? Еще и восьми лунных месяцев не прошло с того дня, когда мы его построили, древесины для брусьев, балок и стропил было в избытке.

Он почти грубо встряхнул мальчика.

— Ты усвоил символы рун и священные знаки, но ты слишком молод, чтобы читать в невидимом мире.

Большой белоголовый орел камнем упал в реку между судном и берегом. Вода забурлила под его взъерошенными перьями. Клювом и когтями он вел непонятное сражение в пенящейся толще волны. Мгновенье спустя могучая птица тяжело летела к берегу, глубоко вонзив когти в спину молодого лосося, чей хвост дергался короткими рывками.

Скьольд взглянул на Бьярни. Каждый из них прочел в глазах другого отражение собственного беспокойства.

— Нельзя верить предзнаменованиям, Скьольд. Белоголовый орел охотится за лососем в течение всего дня.

Но ни тот, ни другой не попытались оживить разговор.

Если бы все было в порядке, Лейф, Тюркер и пять их товарищей, оставшихся в доме в Кросснессе во время первого похода, давно бы уже были предупреждены об их прибытии. Давно бы уже длинные пироги скрелингов плыли к «Большому Змею». Разве дозорные вождя Виннета-ка не стерегли день и ночь берега реки на всем ее протяжении до большого моря?

Эйрик Рыжий еще больше свесился над бортом. Дракар был уже меньше чем в четверти мили от высокого мыса.