— У этих бретонцев нет никаких прав на Винеланд, — отрезал Эйрик. — Мы — властители моря, и я не знаю больше ни одного народа, который бы осмелился пойти по нашим следам.

— Эти люди не боятся пускаться в плавание по Океану, Эйрик, и они строят на своих верфях хорошие корабли из сердцевины дуба, по крепости подобные нашим «круглым» судам.

Столпившись на песчаном берегу вокруг двух вождей, воины ждали, когда закончится перепалка, но Скьольд с найденным оружием в руках яростно окликнул их.

— Клянусь Тором, вы здесь друг против друга, как игроки в мяч в большом зале Восточного поселка, тогда как там, наверху, вы можете все узнать.

Его зеленые глаза сверкали, а гладкое с тонкими чертами лицо светилось вызовом. Дядя Бьярни вспылил.

— Ты не имеешь права так говорить, Скьольд. Ты сын моего брата и…

— Он говорит, как думает, Бьярни. Скьольд становится мужчиной.

Эйрик Рыжий сказал свое слово. Скьольд ринулся по тропе, остальные последовали за ним. Камни перекатывались под их обутыми в кожу ногами. Примятая трава по обочинам указывала на то, что недавно еще здесь ходили люди. Терновник и вересковые заросли цепляли за одежду, низкие ветви хлестали их по лицу. Однако столь велико было их нетерпение, что они не обращали на это внимание. Выводок крупных птиц, похожих на петухов, испуганно кудахча, рассыпался по кустам…

Тяжело дыша, они вскарабкались по крутой тропинке.

У подножия кленов живые изгороди боярышника высотой в шесть футов, расположенные в шахматном порядке на исландский лад, преграждали вход в поселок Кросснесс, строения которого им были еще не видны. Эйрик вырвал щит из переплетенных остролистов, затыкавший единственный лаз в изгороди, и они, в едином порыве, ринулись в образовавшийся проход.

— Клянусь громовержцем Тором!

Эйрик покачнулся, и на долю секунды ему показалось, что кровь отхлынула от его сердца исполина. Кросснесса не было.