Масса воды текла правильно и широко! Только мелькали справа и слева степные кустарники да высокие зеленые холмы. Барханы исчезли, все зеленело. Часто попадались островки, похожие на тот, где погибла Серви, и старая боль щемила сердце. Ночами Исмал прибивался к берегу, а днем плыл. От палящего солнца спасался под навесом из камыша. И все время высекал на пластинке из кости образ Серви. Эту работу он начал еще в дни охоты на Полуночи. Милый облик окутывала теперь грустная дымка, и профиль девушки обретал еще большую прелесть... Талант художника проявился у Исмала в отрочестве. И родичи, бывало, изумленно цокали языком, глядя на птиц, зверей, растения, процарапанные на халцедоне.

Однажды перед рассветом Исмала схватили на берегу неведомые люди в овечьих шкурах. Его связали, бросили на спину осла. И караван, нагруженный свежей рыбой, поспешно тронулся в путь: до предгорий далеко, а свежая рыба может пропасть. В предгорном селении Исмала привели к старейшине — могучему старцу с ясным взглядом. Он оглядел атлетическую фигуру степняка, одеяние — клочки оленьей шкуры, скрепленные ремешками — и жестом велел развязать Исмала.

— Куда шел? — спросил старейшина, и его язык был понятен: Исмал не подозревал, разумеется, что оба они одной крови.

— Кат-саг! Надо идти Катсаг, — с трудом ответил охотник.

— Зачем?..

— Дравид там живет. К нему иду.

Услышав это имя, старец заулыбался:

— Я знаю купца Дравида. Завтра утром в Катсаг уйдет караван.

И вот среди холмов, увитых зеленым плющем, в кольце заливных лугов открылся Катсаг.

Над зубцами стен высился храм, похожий на зиккураты шумеров, хотя Исмал не знал ни о каком Шумере. Он просто любовался бело-синим чудом, которое верно описал в своем рассказе тот купец. Чуткая к красоте мира душа Исмала млела от восторга.

Караван вошел в главные ворота города и растворился в улицах. Но не прежде чем Исмал простился со своими спутниками.