Командир Пепи, точно кровь в его жилах вскипела, встал во весь грозный рост, расправил широкие плечи и низким голосом произнес:

— Мой повелитель, наши великие люди говорят правду. Я уверен, эти требования имеют целью испытать нашу храбрость и заставить нас унизиться и покориться. Как мы должны относиться к тому, что этот дикарь, нагрянувший на нашу долину из глубин бесплодной пустыни, требует, чтобы наш царь снял корону, поклонялся богу зла и истребил священных гиппопотамов? Раньше пастухи требовали богатств, и мы щедро расставались с ними. Однако теперь они жаждут отнять у нас свободу и честь. Перед такой угрозой смерть нам покажется легкой и восхитительной. Наши люди на Севере стали рабами, они пашут землю и корчатся под ударами плетей. Мы надеемся однажды освободить их от таких мучений и не собираемся по собственному желанию низвести себя до такого же положения!

Царь молчал. Он слушал внимательно и, опустив голову, сдерживал эмоции. Принц Камос пытался определить по лицу отца, о чем тот думает, но это ему не удалось. Принц склонялся к мнению командира Пепи и страстно заговорил:

— Мой повелитель, Апофис собирается подавить нашу национальную гордость и желает добиться от Юга такой же покорности, как от Севера. Но Юг не унижался, когда враг достиг расцвета могущества, и не пойдет на это сейчас. Кто осмелится сказать, что мы должны безрассудно отказаться от того, за что наши предки вели борьбу и пытались сохранить?

Усер-Амон, главный министр, оказался самым умеренным из всех. В своей политике он старался не гневить пастухов, не давать им повода для применения грубой силы, чтобы множить богатство Юга, используя ресурсы Нубии и Восточной пустыни, и создать сильное, непобедимое войско. Обращаясь к придворным, он сказал:

— Не забывайте, господа, что пастухи привыкли грабить и воровать. Хотя чужеземцы правят Египтом двести лет, их взоры все еще привлекает золото, ради которого они готовы идти на все. Золото отвлечет их внимание от более опасных намерений.