Прощаясь, Яхмос говорит губернатору Нубии: «Не станем с этого дня отказывать Южному Египту в том, что мы желаем себе», — ясно давая понять, сколь важно для страны единство в долине Нила. Однако сами нубийцы — и это нисколько не противоречит вышесказанному — в романе играют незначительную роль верноподданных безмолвных статистов. (По иронии судьбы недавние исследования говорят о том, что нубийцы не только не приветствовали стремление семнадцатой династии изгнать гиксосов, но и пытались напасть на Египет, намереваясь использовать благоприятную возможность для взятия войска фараона «в клещи»

Не столь явно в романе прослеживается четкая стратификация рас по цвету кожи. Неудивительно, что египтяне «золотисто-коричневого» или «медного» цвета кожи являются идеалом красоты и здоровья. Как выразился Камос, их окружают «длиннобородые пастухи» с белым цветом кожи, которую солнце так и не сможет облагородить, а также пигмеи с «черной как смоль кожей», которые живут «в гуще нубийских лесов, где божественный Нил берет свои истоки». Первые нелепы и зловещи, вторые — нелепы и смешны. Однако не все уродливо. Аменридис, гиксосская принцесса с золотистыми волосами, смущает душу молодого Яхмоса. Динамизм их отношений выводит роман за пределы национального мифа и политики.

Возможно, самая большая трудность, с которой сталкивался переводчик этого романа, заключается в высшей степени формальном регистре языка. В романе «Война в Фивах» нет разговорных выражений, которые, по общему мнению, характерны для диалога в более поздних романах Махфуза. Они не встречаются даже в лексике веселых выпивох в корчме. Роман изобилует синонимами таких слов, как «отважный» и «доблестный». Слух современного читателя, возможно, не привык к таким словам, однако он должен понять, что мастерским использованием подобного языка Махфузу удается создать яркие героические эпизоды, воплощающие национальную гордость, и нежные лирические сцены, передающие способность любить и жертвовать собой.