— Эти египтяне ненавидят нас.

Гофмейстер произнес что-то в знак согласия и сердито добавил:

— Вот именно, вот именно. Даже жители Мемфиса, столицы царства нашего повелителя, прилюдно выказывают покорность, но в сердцах вынашивают ненависть. Мы исчерпали все средства, теперь остался лишь кнут и секира.

Спутники гофмейстера впервые улыбнулись, и второй из них воскликнул:

— Да будут благословенны ваши намерения, мудрый гофмейстер! Египтяне понимают только кнут.

Все трое погрузились в молчание, слышались лишь удары весел о поверхность воды. Тут один из собеседников заметил рыбацкую лодку, в узкой части которой стоял молодой человек с мускулистыми руками. На нем не было ничего, кроме юбки. Его кожа обгорела на солнце.

— Эти южане выглядят так, будто вылупились из своей земли! — сказал он.

— Разве это удивительно? — насмешливо откликнулся гофмейстер. — Стихотворцы египтян даже воспевают красоту смуглых лиц!

— В самом деле! По сравнению с нами цвет их кожи все равно, что грязь в лучах величественного солнца.

Гофмейстер заметил:

— Один из наших людей говорил мне об этих южанах так: «Несмотря на цвет кожи и наготу, они полны самомнения и гордости. Южане утверждают, будто вышли из чресл богов, будто их страна неистощимый источник истинных фараонов». Боже всемогущий! Я знаю, как излечить их от этого. Нам стоит только простереть руку к границам их страны.

Едва гофмейстер произнес эти слова, как услышал, что один из его спутников воскликнул, указывая рукой на восток:

— Смотрите! Неужели это Фивы? Это ведь Фивы!

Двое спутников посмотрели в сторону, куда указывал их товарищ, и увидели большой город, окруженный серой стеной, за которой ввысь поднимались верхушки обелисков, словно столпы, поддерживающие небосвод. На северной стороне города виднелись высокие стены храма Амона, священного повелителя Юга. Взору они казались могучим великаном, тянувшимся к небу. Это зрелище потрясло спутников. Верховный гофмейстер сдвинул брови и тихо сказал: