— Что же плита так дымит? — спросил поручик, глядя, как время от времени дым вырывается из-под котла.
Унтер Козлов заглянул в плиту.
— Да маленько камень завалился, — ответил Калашников.
— Неужто погода опять переменится, — беспокоится Матрена. — Однако пурга не схватит ли тебя в дороге? — говорит она мужу.
— Стройся! — раздался голос младшего унтера Салова.
Воронин и Козлов назначали людей на работы.
Глава вторая
КАПИТАН
…мне мои гуси всегда кажутся лебедями.
— Подобин, к тебе дружок приехал, — появляясь в полдень в дверях, сказал казак Беломестнов. За ним вошел молодой гиляк с румяным лицом.
— А-а, Таркун!
Иван летом выменял у Таркуна шкуру лося за несколько старых гвоздей и кусочек листового железа. Он подстилает шкуру на нары и берет с собой в дорогу, когда предстоит ночлег в лесу. А Таркун из железа сделал наконечники для стрел и подстилку под ступни на лыжи, это он сам придумал. Его лыжам теперь завидуют все гиляки.
Подобин перекладывает в углу топку. Гиляк присел на краешек нар, глядя на разломанную плиту. Кто-то ткнул его в спину, он оглянулся и увидал Мокринского, дрожащего от гнева.
— Куда ты, погань, лезешь? Вшей-то по нарам трясти.
— Что значит погань, — заметил Подобин, — он такой же человек.
— Нехристь! Тьфу! — плюнул старик.
Таркун отпрянул и присел на корточки у двери.
— Что это ты? — укоризненно спросила Алена, обращаясь к Мокринскому.
— Даром их нечего приваживать! — заметил Беломестнов.
— Закурим, — доставая кисет, сказал гиляку Подобин. — Сиди, сиди, никто не тронет. — Матрос пригласил гиляка на свое место на нарах, но тот не пошел. — Вот печку перекладываем…