— Что на юге?

— Все благополучно, владыка.

— Где наши войска?

— Близ Кус, владыка.

— Кусы… Ведь это много севернее Фив.

— Севернее, владыка.

— Это означает, что жалкая горстка приспешников Секненра продвинулась далеко. Чересчур далеко.

— Нет, владыка. Восставшие вправду осуществили молниеносный переход и с удивительной быстротой двинулись вниз по Нилу. Но они не завладели окрестными областями, просто миновали их. Угроза невелика, хотя они нагнали страху.

— Однако мы несем потери.

— Пару раз бунтовщики застали нас врасплох, но я быстро остановил их наступление.

— Победа досталась нам дорогой ценой, слишком дорогой.

— Египтяне дерутся, как дикие звери, хотя вооружены одними копьями и сражаются в пешем строю. К счастью, колесницы дают нам огромное преимущество. К тому же, владыка, мы убили их предводителя. Секненра мертв.

Лицо Апопи оставалось непроницаемым. «Если бы не соглядатаи и не подкупленные предатели, что разлагают врага изнутри, нам бы не удалось его убить», — думал правитель.

— Где мертвое тело Секненра?

— Египтянам удалось унести его с поля боя.

— Жаль. Его хорошо бы вывесить наверху главной башни. А царица Яххотеп цела и невредима?

— Увы, владыка. Но слабая женщина не сможет продолжать борьбу. После смерти мужа она запросит пощады. Жалкие остатки повстанческой армии вмиг рассеются. Мы их раздавим.

— Забавное зрелище! — воскликнул повелитель.

На арену выпустили свирепого быка с глазами, налитыми кровью. Он хрипел и рыл землю копытом. Перед ним бросили беззащитного человека, нагого и безоружного.

Глава колесничих побелел.

В несчастном он узнал своего лучшего воина, отважно сражавшегося в битве при Кусах.