Вернувшись на квартиру, Жанна приказала Жаккетте высушить платье и привести его в порядок, а сама в одной рубашке, с распущенными волосами, заняла наблюдательный пункт у окна.

Ближе к вечеру внизу сверкнула плешь протонотара.

Громкоголосые грузчики, нанятые на одном из рынков, под его руководством устанавливали во дворике среди зелени очередной беломраморный обломок, купленный протонотаром у добывателей древностей.

Протонотар заметил сидящую у окна, прелестную в своем русалочьем облике Жанну и приветствовал ее поклоном.

Она склонила голову в ответ и, загадочно улыбаясь, отправилась одеваться.

– Возьми пяльцы с вышивкой! – приказала Жанна Жаккетте. – Подожди, когда я с этой плешивой плесенью поднимусь к нему, тогда тоже поднимайся, только тихо, и жди за дверью.

Жаккетта кивнула.

Одетая, словно на прием, Жанна выпорхнула во дворик с выражением озабоченности на лице.

– Ах, святой отец, у меня к Вам громадная просьба, – с мольбой глядя на протонотара, сказала она.

Протонотар встрепенулся.

– Минуточку, госпожа Жанна! – сказал он. – Разрешите, я разберусь с людьми и тогда мы обсудим Вашу проблему.

Жанна вздохнула и покорно кивнула.

Моментально выпроводив рабочих, протонотар сказал:

– Разрешите пригласить Вас в мою келью. Там разговаривать, я думаю, будет куда удобнее.

– Конечно… – печально улыбнулась Жанна.

Келья оказалась хорошо обставленным покоем. Ничего монашеского в ней и с фонарем отыскать было нельзя.

Протонотар прикрыл ставни, чтобы солнце, как объяснил он, не мешало и налил два бокала вина.