Жаккетта, слушая баронессу, про себя возмутилась:

«Ах ты кошелка старая! Все вы мните себя неотразимыми, а, почему-то, мессир Марчелло меня больше любил, чем тебя!»

Видя, что дамы, занятые беседой, про нее подзабыли, она попыталась улизнуть из комнаты.

Но Жанна (не иначе боковым зрением) увидела ее продвижение к двери и жестом заставила вернуться на место.

Процесс шлифовки восточной красавицы Нарджис продолжился.

Неожиданно для себя самой, мадам Беатриса поняла, что стареет.

И сказало ей об этом не зеркало, не шепоток за спиной.

Нахальная, и на взгляд мадам Беатрисы довольно нелепая идея взять и выставить камеристку красавицей Востока, начала воплощаться в жизнь. Да еще как!

Медово – приторная, как восточные сладости, история девочки из знатной семьи, попавшей в плен к пиратам, а затем к свирепым маврам, воспитанная старушкой – соплеменницей и ставшая повелительницей гарема грозного шейха почему-то вызвала большой успех.

Такой легковерности от римского общества баронесса никак не ожидала.

Но летний зной, придавивший город к земле, вызвал некоторое оцепенение в политической и общественной жизни.

Интриговать по такой жаре не было сил. Их оставалось лишь на то, чтобы сидеть у фонтанов и прудов в тени листвы, отложив все дела на попозже, когда жара спадет.

Сплетничать стало почти не о чем и подвернувшая история красавицы графини, сбежавшей из гарема и прихватившей с собой любимицу шейха была принята охотно.

Тем более что, оказывается, зоркие глаза замечали Жанну на улицах Рима в сопровождении девушки, с головой завернутой в белое арабское покрывало.

Мадам Беатриса поняла, что постарела душой.

Ведь лет двадцать назад она с легкостью закручивала еще и не такие интриги и ввязывалась в лихие авантюры. А теперь пришел опыт, но задор молодости ушел.

Мадам Беатриса, как умная женщина, не стала долго грустить, а постаралась вспомнить о чем-нибудь приятном…