При малейшем отклонении своего меланхоличного скакуна от поросячьего шага госпожа Нарджис взвизгивала так, что Жанна резко вздрагивала и натягивала повод.

Кавалеры приходили в полную боевую готовность и напрягались, готовые в любой момент поймать драгоценную всадницу, если она, не дай бог, слетит.

Госпожа Нарджис благодарила их ослепительной улыбкой и через минуту взвизгивала опять, не давая окружающим расслабиться.

Но кроме Жанны никто раздражения не испытывал.

Кавалеры плавились от удовольствия, знакомя звезду гарема с правилами верховой езды.

– Прекрасно, прекрасно! – только и слышалось со всех сторон. – Вы божественно сидите в седле, госпожа Нарджис!!! Просто великолепно!

«Ослепли Вы там все, что ли? – злилась про себя Жанна, слушая за спиной комплименты Жаккетте. – Она же в седле сидит, как корова!»

Но то что видела Жанна, никто не замечал.

– Еще немного и Вы, дорогая госпожа Нарджис, станете отменной наездницей! У Вас прирожденное чувство всадницы, немного практики – и Вы затмите всех!

Наконец испытание для нервов Жанны завершилось и загадочную звезду гарема торжественно водворили в экипаж.

– Ну что Вы скажете, дорогая госпожа Нарджис, – спросил Жаккетту шевалье Анри, тот самой что держал ее повод. – Можно ли сравнить благородную верховую езду с дикой тряской на горбатом чудовище, именуемом верблюд?

Жаккетта выглянула в окошко, надменно осмотрела всю компанию и холодно сказала:

– У нас, на Востоке, во время езды на верблюде Аллах посылает в голову всаднику дивные стихи, настолько ровен и ритмичен шаг благородного животного. А на этой трясучей, скользкой лошади я и «Отче наш» то забыла, а про стихи уж вообще молчу!

«Ну и нахалка! – окончательно разозлилась Жанна. – У нас, на Востоке! Вот и делай после этого людям добро! А виконт тоже хорош! Не кавалер, а тюфяк какой-то! Что с ним еду, что без него бы ехала – разницы никакой! Все кругом – гады ползучие!»