- Давненько они такими силами не выходили на разбой, - задумчиво покручивая ус, сказал Кондрат. – Как бы не задумали они по весне что худое против Сечи. Иначе, зачем им кони? У каждого ногая и так их по два-три, а то и более.

          - Эти ногаи – кылычи . Верноподданные хана Аюка, - ответил ему Заруба.

          - Что еще за «кылычи»? Впервые слышу о таких, - спросил Кондрат.

          - Старейший род Едисанской орды и самый воинственный. Хан Аюк ходил воевать и на крымчаков, и шляхтичей бил, и турок, и ливонцев. Они кочуют по Буджакской равнине между устьями Днепра и Дуная и не повинуются ни хану Крымскому, ни султану турецкому. Буджакские ногаи, занимаясь беспрерывно войною, храбрее крымчаков и искуснее в наездничестве и рубке.  Если кто и решится на Запорожскую Сечь войной пойти, так только Аюк и его войско.

           -  По поводу дня сегодняшнего, - продолжал Заруба. – Они почти никогда не пользуются луками, а всегда начинают бой, бросая короткие копья - найзы, пока не сойдутся в ближнем бою. Тогда переходят на сабли, которые длиннее, чем наши, и почти не имеют закругления на концах, характерного для этого оружия. В рубке – мастера, каких поискать – сам убедился,- тронул Гнат рану рукой.

           - Так что делать-то будем? – нетерпеливо перебил его Басурман.

           - Я так думаю, закрутят они «веремию» вокруг нашего частокола, - сказал Гнат. – Пока будем отвлекаться на конницу, несколько удальцов прыгнут с седел на частокол и проникнут внутрь, чтоб удариться в сабли. Я сам видел, как они скачут, стоя ногами в седле. При этом лук у них на седлах нету, чтоб загнать ногу в луку. Еще раз говорю – это противник опасный и жестокий. Они не будут жалеть ни чужих, ни своих. Поэтому стрелки с рушницами должны оборонять «радуту» со всех сторон. Чтоб быстрее перезаряжать оружие, надо отдать им в помощь коноводов и джур. Остальным бить всадников из пистолей и внимательно смотреть, чтоб не пропустить ногаев через частокол. Если хотя б с десяток их запрыгнет внутрь, плохо нам придется.