- Я – никогда! – надменно вскинув голову, ответил Бидайхан и тронул коня. Он решил все же поговорить с казаками, хотя ответ знал почти наверняка. К тому же, в силу своей молодости он еще никогда не видел казаков вблизи, а тем паче, не говорил с ними.
Бидайхан отобрал двоих воинов в сопровождение и, приказав им укрепить на копье белый явлык , отправился к заставе
ГЛАВА 11
Казаки – наблюдатели издали увидели приближение трех всадников с белым флагом на копье и позвали старшину на помост.
Кондрат и казацкая старшина с ним быстро взбежали на помостки и обратили свои взоры в степь.
- Будут предлагать обмен, - угрюмо промолвил Баштовенко, глядя на медленно приближающихся парламентеров. – Наши жизни в обмен на лошадей. Что мы им ответим, панове?
Старшины молчали. Каждый хотел жить, зная, что при нападении ногайцев численное превосходство будет один к пяти. И даже высокий частокол не спасет от проникновения противника в радуту. А значит, придется биться до последнего казака. Но, вместе с тем, каждый понимал, что уступить без боя врагу казачий табун – значит покрыть позором не только свое имя, но и навлечь проклятье на весь свой род. Поскольку табун – собственность Сечи, это кони, которые в случае войны будут востребованы в любой момент.
Первым заговорил Гнат Заруба. И обратился он с вопросом к Кондрату.
- Какой-либо пикет разве не должен сегодня вернуться в радуту?
- Сегодня нет, - ответил Кондрат, - они позавчера ушли - на трое суток. Если только от метели кто пострадал, так казаки все опытные, знают, как укрыться от непогоды…
- А стрельба от пикетов не слышна? Ведь фальконеты громко бьют.