- Навряд ли, - ответил за Кондрата Гук, который сам неоднократно выезжал старшим на пикеты и прекрасно знал и их расположение, и их удаленность от заставы. – Но один маршрут конных разъездов как раз выходит к плавням с пивдня . В полутора верстах относительно к тылам нашей радуты. Только вот как рассчитать, когда они тут появятся?

        - А куда они идут далее? – спросил Заруба.

        - А далее они идут вдоль плавней до Чагамлыка, а потом заворачивают от речки до Седого кургана и возвращаются до бекета, - ответил Гук. – А-а, вот что. От Седого кургана до ближайшего пикета чуть более версты будет. Седой курган, потом безымянный – наполовину срытый, потом Матвеев курган – они все, как бы на одной линии стоят.

        - Значит, нам надо перехватить этот разъезд и отправить его галопом на Матвеев курган, чтобы зажечь «фигуру», - подытожил Заруба.

        - Уже думали, - сказал Баштовенко, - не успеем. Далеко.

        Казаки вновь задумались, но как ни ломай голову, получалось, что помощи ждать неоткуда. И тогда заговорил Кондрат.

        - Братья – казаки! Все мы понимаем, что коней отдавать нельзя. Сечь нам этого не простит! Но не это главное. Главное – это казачья слава! Какая ж будет слава о нас, если мы сбережем свои жизни, пойдя на предательство? Я так думаю: коль суждено нам сегодня сложить головы в бою, так сделаем это достойно! А коли Бог смилостивится над нами грешными, так и выстоим. Згода, казаки?

       - Згода, згода…- вразнобой ответили старшины.

       - Ну, тогда, с Богом. Побеседуем с басурманами, послушаем их предложения.

       Один Заруба, задумчиво покачав непокрытой головой, высказался:

       - Умереть-то мы все мастера. Для этого много ума не надо. Смирись, и пуля либо сабля тебя сама в степи найдет. Давайте все же отправим через потайную калитку гонца в плавни. Успеют, не успеют – это уж точно, как Бог положит. Но пытаться все равно надо - использовать все, что возможно, все варианты.