Нэн с любопытством наблюдал за стрелком. Шотландца всегда интересовало, что движет людьми, подобными Шарпу: людьми, упорно карабкающимися из самых низов, со дна общества вверх, наперекор судьбе, вопреки происхождению и всему на свете. Свалившееся с неба майорство должно было вызвать бурю эмоций, но внешне это никак не проявилось. Шарп сидел в кресле, прямой, как палка, с патентом в шершавых пальцах. Страсти, выплеснувшиеся в первый миг, казалось, унялись без следа. Лицо, обожжённое солнцем и ветрами, было безучастным, а грубый шрам на щеке придавал этому спокойствию лёгкую ироничность. Кто в армии Веллингтона хоть краем уха не слышал о Ричарде Шарпе, упрямце, таскающем истрёпанную куртку 95-го стрелкового, капитане, которого пэр назвал лучшим командиром Лёгкой роты? Но выйдет ли из толкового капитана столь же толковый майор? Впрочем, какой смысл гадать, похоже, Шарп свой выбор уже сделал.

По давней привычке читать официальные бумаги от корки до корки, стрелок рассеянно пробежал глазами последние строки патента:

«Дано в Карлтон-Хаусе ноября 1812 года 14 дня на пятьдесят третьем году Нашего правления.» Слова «Волею Его Величества» были перечёркнуты и заменены фразой: «Волею Его Королевского Высочества Принца-регента, именем Его Величества»

– Кто-то в ярких красках описал принцу ваши подвиги под Бадахосом, с Гарсией Эрнандесом и так далее. Его полоумное высочество очень воодушевился и вот он, результат…

Нэн помолчал и, оставив напускное фиглярство, серьёзно спросил:

– Вы понимаете, Шарп, что, принимая это звание, наживаете кучу врагов, уже только тем, что это повышение, бесспорно, заслужено вами, но совершено в обход всех правил?