Он даже не пытался двигать опухшей челюстью и говорил сквозь разбитые губы. Гай мрачно кивнул.

— Верно. Придется свести с ним счеты.

Марк улыбнулся и тут же сморщился от резкой боли там, где на губах лопнула кожа.

— Только сначала чуть подлечимся, а? Сейчас я не готов бросать ему вызов.

Спотыкаясь, поддерживая друг дружку, мальчики в темноте побрели домой — по кукурузным полям, потом мимо бараков для рабов, работающих на поле. Как они и думали, лампы на стенах дома еще горели.

— Тубрук точно ждет нас. Он никогда не спит, — пробурчал Гай, когда они проходили под колоннами наружных ворот.

В темноте раздался голос, и оба вздрогнули.

— Вот так удача! Я бы жалел, что упустил такое зрелище! Повезло вам, что отец Гая не приехал. Он приказал бы содрать с ваших спин кожу за то, что вернулись на виллу в таком виде. И что случилось на этот раз?

Говоривший вступил в желтый свет ламп. Тубрук, могучий бывший гладиатор, купил себе должность управляющего маленьким поместьем под Римом и никогда об этом не жалел. Как говорил отец Гая, такие хозяйственные способности бывают у одного из тысячи. Рабы его слушались — одни из страха, другие из симпатии. Тубрук потянул носом.

— Упали в реку, так? Так, судя по запаху.

Мальчики радостно закивали.

— Эй, а синяки от палки тоже со дна реки? Это Светоний, верно? Зря я не всыпал ему по заднице много лет назад, когда это еще помогло бы. Ну?

— Нет, Тубрук, мы поссорились друг с другом и подрались. Больше никого не было, а если и были, мы хотим разобраться сами, понимаешь?

Услышав такое от мальчика, Тубрук усмехнулся. Ему было сорок пять, а поседел он к сорока. Он воевал в Африке в Третьем Киренаикском легионе,

— Понимаю, волчонок. Весь в отца… Правда, ты еще не со всем можешь разобраться. Ты еще мальчик, а Светоний — или кто там, — я слышал, скоро вырастет в настоящего молодого воина. Будь осторожней, его отец слишком влиятельный человек, нам не нужны враги в сенате.