Амкары насторожились. Ясон подался вперед, приложив ладонь к уху. Купцы многозначительно переглядывались, и четки стучали все тише.

Помолчав, Саакадзе медленно продолжал, словно в раздумье:

– Соберу тысяч двадцать дружинников, а может, сорок, пятьдесят, – конных и пеших. Всех одеть и вооружить придется, шашки, папахи, чохи, цаги, а коням – седла, подковы, чепраки – все нужно будет. Хотел точно узнать, сколько у купцов товара, а у амкаров – изделий. У кого много – больше закажу, у кого мало – меньше.

Амкары и купцы покраснели, словно вынырнули из кипящей воды. Сиуш огромным ярким платком вытер на затылке капельки пота. Мелик так и застыл с приподнятой бровью.

– Можно проверить… – нерешительно начал и опасливо оборвал оружейник Гогиладзе.

– Небогатым на год можно пошлины уменьшить, – продолжал Саакадзе, – уже положил об этом царя просить…

– Если никто не будет пошлин платить, чем царство содержать? – забеспокоился Сиуш.

– Чужеземным купцам закажу половину.

– Как можно такое, Моурави? – вскрикнул Эдишер. – А наши амкарства что будут делать?

– Не хочу вас обременять, друзья. Я полагаю, у вас, купцов, мало осталось товаров. Что найдете, заберу, а остальное купим на стороне…

– Неслыханное дело, Моурави!.. Значит, мы на наши лавки должны замки повесить!

– Что же, с замками риску меньше, – сказал Саакадзе, поднимаясь с места, – а впрочем, подумаю.

Шумно вскочили амкары, купцы, стараясь не потерять солидность, но не в силах скрыть тревогу. Они окружили Даутбека, Ростома, Дато, пытаясь их задобрить. Эрасти, с удовольствием разминая ноги, кричал конюхам, чтобы скорее подводили коней: Моурави торопится!..

Наутро дудукчи затрубили в дудуки, а барабанщик забил в дапи. Главный глашатай с миндальной веткой на остроконечной шапке оповещал город о намерении Великого Моурави отправить в турецкие санджаки два больших каравана: