Тут княжна Феодулия не выдержала, засмеялась-таки, а спустя секунду захохотал и боярин.

…

— … Филя, Филь, ты спишь?

Пауза.

— Нет, Мариша. Не сплю я.

— Ты про царицу Ирину думаешь, да?

Снова пауза.

— Я думаю, как оно так выходит… Вот почему так — и красивая, и умная, а счастья нету, — вновь заговорила Мария. — Почто так?

— Да ведь дядько Фёдор сказал же… В змеином гнезде доброй девушке жить никак невозможно, Мариша. Либо сама змеёй станешь, либо зажалят тебя насмерть. У них там в Цареграде отравы в каждой чашке…

— Хорошо, что у нас не так тута.

Феодулия помолчала, обдумывая ответ.

— Да, у нас на Руси не так. У нас проще — вот меч, а вот голова с плеч… А крови да грызни и тут хватает, Мариша.

Она повернулась лицом к сестре.

— Вот взять хоть батюшку нашего. Разве мало он бьётся со злодеями, кои ладятся стол у него отнять? И так оно по всей земле русской идёт. Я вот в книгах читала — раньше на земле русской порядку было больше, один князь в стольном граде Киеве всю Русь держал, и все остальные князья под ним ходили. А теперь всяк сам себе господин…

— Это потому так, что раньше князей мало было, — Мария приподнялась на локте. — А сейчас много больно, и у каждого сыновья, и каждому сыну подай город во княжение. А городов мало, на всех не хватает…

— Сон я видела, Мариша, — помолчав, ответила Феодулия. — Очень страшный.

— Да ну? — Мария окончательно привстала на постели — Про что хоть?

— Будто разверзлась геенна огненная. Представь, расступается земля, и выпыхивают из неё языки пламени, ровно из кузнечного горна — бледные такие… И проваливаются в бездну люди, города и веси, и стон стоит по всей земле… И нет никому спасения… И опускается на землю выжженную мрак кромешный…

В темноте лицо Феодулии призрачно белело, но выражения глаз разобрать было невозможно. Голос звучал ровно, медленно, и оттого Марию пробрала дрожь.