— Ой, Филя! — Мария смотрела в темноте на сестру — Ты маменьке сказала ли?

— И маменьке, и батюшке, и отцу духовному…

— А они?

Пауза.

— Плечьми пожимают все. Никто не знает, как истолковать сон сей. Батюшка вон смеётся: "Не ешь, мол, на ночь жирного да перчёного". А я и так не ем.

Сёстры помолчали.

— Филя, Филь… А какая хоть земля-то была? Ну, разверзлась которая… Греческая?

И снова пауза.

— Да нет, Мариша. Наша то была земля, русская.

…

— … Гости, гости прибывают!

— Да кто хоть?

— Сказывают, молодой князь Ростовский Василько Константинович!

Сенная девка приблизила лицо к самому ухо Марии, понизила голос, придав ему чрезвычайную таинственность.

— Сказывают, будто невесту себе он ищет, да всё никак не найдёт. Уж почитай всю землю русскую объехал кругом, а никоторая девушка ему не приглянулась…

— Олеська, бездельница, вот ты где! А работать кто будет? А ну, марш! — старая ключница замахнулась на неё связкой ключей, выглядевшей устрашающе — ни дать ни взять разбойничий кистень.

— Ой, ой! — девушка убежала, оставив Марию усваивать полученную информацию.

В княжьем тереме царил шум, гам и невероятное оживление. Девки-служанки сновали туда-сюда, таща кухонную утварь, какие-то тряпки, свёрнутый в трубу шемаханский ковёр… Из кухни доносились аппетитные запахи, голоса, лязг и звон, словно из кузницы.

— Вот ты где, Мариша, — княгиня Феофания шла навстречу дочери. — А ты пошто не одета?

— Да ай, мама!

— А ну быстро переодеваться! Вон Феодулия уж готова, а ты у меня ровно сенная девушка выходишь, в этаком-то наряде! Живо!

…

— Дорогим гостям наш почёт и уважение!

Князь Михаил возвышался на крыльце, красуясь в парадном наряде, надетом по случаю прибытия именитых гостей — соболий мех, цареградская парча, рытый бархат и алый атлас придавали ему весьма и весьма состоятельный вид. Гости, в своих тёмных дорожных одеждах, по сравнению с ним выглядели куда как попроще.