— Тётка Пелагея у нас и за тиуна теперь, — улыбнулся Василько.

— Да, был такой Ставр у нас, дельный вроде мужик, да спился, прогнал его князь-батюшка, и вовремя. Не ровен час, спалил бы тут всё дотла, по пьяному-то делу. Мужики, вишь, к этому делу бывают нестойки.

Вот как… Значит, по сути сейчас вот эта самая Пелагея и есть хозяйка в княжеском доме…

Уловив настороженность в глазах Марии, Пелагея улыбнулась.

— Не бойся тут ничего, матушка моя. Ты теперь тут хозяйка. По твоему слову всё и будет. А я… Спросишь совета — всегда отвечу, не спросишь — что ж… На печи-то оно тепло, лежи себе…

— Ладно прибедняться, тётка Пелагея, — засмеялся Василько. — Мы вот с Маришей крепко на тебя рассчитываем.

— И зови меня Марией просто, тётушка Пелагея, — попросила Мария.

Взгляд ключницы-управительницы окончательно потеплел.

— Как скажешь, матушка моя. Ты вот что… Вот так же примерно и веди себя, как сейчас. Говори ровно, улыбаясь. Народишко у нас тут ничего, не злой, и дураков явных нету, так что хулы или бесчестья какого не опасайся. Ну, а ежели кто из дворни вздумает отлынивать, на доброту твою уповая, так и вовсе не говори ничего, просто мимо пройди. А уж я объясню таковому, что так делать нельзя — враз усвоит…

— По почкам токмо не бей, тётка Пелагея, — засмеялся князь. — да по голове не шибко.

— Ништо! Я женщина аккуратная, — улыбнулась Пелагея, позвенев ключами, и Марию вдруг разобрал смех. Вот интересно, как это так выходит, что и тут связка ключей у ключницы весьма похожа на боевой кистень?

…

— Ух ты!

Мария восхищённо оглядывала библиотеку. Рукописи лежали на полках, в свитках и стопках, в книгах со свинцовыми и деревянными переплётами, аккуратно разложенные и пронумерованные.

— Тут сотни четыре трудов письменных наберётся, даже поболе чуть! — похвастался Василько. — Слышь, Савватий!