Стоит он перед царем врезанный, голова опущена, вид помятый. А царь Кусман спрашивает:

- Ох ты гой еси, младой юноша! Скажи мне, из которого ты государства, и которого отца сын, и как тебя по имени зовут?

На то отвечал ему Иван-царевич:

- Я сам из царства царя Выслава, сын царя Выслава (Берендея-Василия) Андроновича. А зовут меня Иваном-царевичем. А конь златогривый мне позарез нужен, чтобы его на птицу сменять, которая у нас яблоки воровала.

- Ох ты, младой юноша, Иван-царевич! - сказал ему на это царь Кусман. Хорошее ли это дело, которое ты сделал? Ты бы пришел ко мне, рассказал бы все. Я бы тебе коня златогривого с честию бы отдал... может быть.

Иван-царевич голову опустил, молчит.

- А теперь хорошо ли тебе будет, - говорил царь Кусман, - когда я разошлю во все государства объявить, какой ты нечестный вор?

Иван-царевич признался, что плохо ему будет. Чего же тут хорошего? А про себя он подумал: "Мне еще и от батюшки влетит, что я такой неуклюжий. А что я серому волку скажу? Ох, плохое дело я сделал! То есть, плохо я это дело сделал".

А царь Кусман дальше говорил:

- Однако, слушай, Иван-царевич, ежели ты сослужишь мне службу и съездишь за тричетырнадцать земель в трипятнадцатое государство к царю Куприяну и достанешь мне королевну Елену Прекрасную, в которую я давно душою и сердцем влюбился, то я тебе эту вину прощу. И коня златогривого отдам.

Каков царь Кусман!? Сам Ивана-царевича за воровство мучает, и сам же на новое воровство направляет.

- А ежели этой службы не сослужишь, то я во все государства пропишу всё, как ты в моем государстве воровством отличился.

Что делать? Пообещал Иван-царевич царю Кусману королевну Елену Прекрасную достать. Заплакал он и к серому волку, хромая, отправился.

Вышел за ворота, одна радость - погода хорошая. Лето уже ушло, а осень еще не наступила. Листья с деревьев попадали, трава вся желтая, но тепло.