– Не на суше мы должны встречать врага, а на море, – возразил Фемистокл. – Мы терпим от Эгины с моря, с моря мы терпим и от персов. Хоть и досталось персам при Марафоне, однако мы только выиграли битву, но не разбили врага. В любой день персы могут своим флотом закрыть проливы, закрыть подвоз хлеба с берегов Понта и обречь нас на голодную смерть. Вот почему я говорю, что нам надо строить корабли!

– Строить корабли! – Аристид пожал плечами. – А на какие средства мы будем их строить? Я беден. И ты не богат. Богатство, если оно и было у тебя, ты размотал на пышные наряды, на роскошные жертвоприношения, на приемы гостей, на похвальбу. Тебе ведь всегда хотелось казаться богаче, чем ты есть, и умнее, чем ты есть. Где мы возьмем денег, чтобы строить корабли?

– Да! Скажи, Фемистокл, где мы возьмем денег? – зашумело Собрание.

И снова спор:

– Не нужны нам корабли, мы не остров!

– Нет, нужны корабли! Пора усмирить Эгину!

– Так денег-то все равно нет!

– Граждане афинские! – снова заговорил Фемистокл. – Я знаю, где взять эти деньги. Мы можем их взять из Лаврийских рудников. Нынче нам предстоит раздать гражданам добытое серебро. Каждому достанется по несколько драхм.

Собрание взорвалось криками. Кто-то кричал, что он предпочитает получить свои драхмы, а корабли ему не нужны. Кто-то кричал, что надо думать не о себе, а о своем государстве…

Фемистокл чутко прислушивался к Собранию. Он знал, что его предложение рискованно, что отнять у безземельных или безработных афинян эти драхмы не так просто, что это может вызвать бурю, которая сметет с трибуны и самого архонта-эпонима. Он ждал этой бури и готовился отразить ее… Но у Фемистокла было много друзей и единомышленников, их голоса побеждали.

– Нельзя поддаваться вздорным замыслам Фемистокла! – снова выступил Аристид. – Этот человек непостоянен. Завтра он откажется от того, за что борется сегодня!