– Нет, я не откажусь от того, за что борюсь сегодня! – возразил Фемистокл. – Построив военный флот, мы не только справимся с Эгиной, но будем владычествовать на море и превзойдем в этом все другие эллинские города!

– Тщеславие его безгранично! – возмущенно сказал Аристид. – Скоро он будет уверять, что единолично спас Афины!

– Нет, Аристид, это ты упразднил афинские суды и все дела решаешь один! – ответил ему Фемистокл. – Это ты, Аристид, забыл, что в Афинах правит народ, ты превратился в самовластного правителя, вот только что личной стражей не обзавелся!

Аристид побледнел.

– Это больше невозможно терпеть! – сказал он, задыхаясь. – Честно скажу вам, граждане афинские, вы до тех пор не будете в безопасности, пока не сбросите в пропасть нас обоих – и Фемистокла и меня самого!

Собрание смущенно молчало. Архонты – афинские правители – переглянулись между собой.

– Да, это положение больше нельзя терпеть, – сказал один из них, покачивая седой головой.

– Обсудим и решим, – отозвался другой. – Может быть, придется прибегнуть к остракизму.

Услышав это, Фемистокл поспешил распустить Собрание. А создавшееся положение и в самом деле терпеть было нельзя. Что бы ни высказал Аристид, Фемистокл выступает против. Что бы ни предложил Фемистокл, всегда богатый идеями, Аристид все отвергает. Оба умны, оба уважаемы, оба красноречивы. Народ часто не может понять, кто же прав в этих спорах, и каждый раз Собранию бывает трудно вынести какое-либо решение.

Так случилось и сегодня. Народ расходился в спорах и волнении.

Фемистокл и Аристид вышли вместе. Но, спустившись с Пникса,

Войдя в афинское правительство, они и тут не соглашались ни в чем. Аристид считал, что править государством должны лучшие люди, а лучшие люди, по его убеждению, – это аристократы. Фемистокл считал, что в государстве должна быть демократия, ничем не ограниченная народная власть.