И оба мешали друг другу, насколько хватало их сил и таланта.

В то время как Аристид шел один по улице и люди с почтением уступали ему дорогу, Фемистокла окружили друзья.

– Сегодня Горгий зовет нас поужинать, – обратился к нему молодой румяный Евтихид, который сегодня громче всех кричал на Собрании, поддерживая Фемистокла. – Пойдем с нами, проведем вечер за чашей вина!

– Конечно, Фемистокл! Неужели ты пойдешь домой? Еще рано, еще и солнце не село, – сказал Эпикрат. – Ты, я замечаю, последнее время избегаешь наших пирушек.

– Ему не дают покоя трофеи Мильтиада, – засмеялся чернобородый Деметрий, – после Марафона он сам не свой!

– Не буду скрывать, – ответил Фемистокл, – слава, которую снискал Мильтиад, будучи стратегом в Марафонской битве,

– Неужели ты так боишься Эгины, Фемистокл? – Удивился Эпикрат, подняв свои золотистые брови. – Но разве могут они грозить нам большой бедой?

– Тьфу нам Эгина! – беспечно отозвался Евтихид. – Даже задумываться об этом не стоит!

– Ах, что там Эгина! – вздохнул Фемистокл. – Несравненно более страшный враг угрожает нам. До меня дошли слухи, что Ксеркс снова собирает войско.

– Перс? – Евтихид отмахнулся. – Тьфу нам перс!

– Вот еще, вспомнил о персах! – сказал Деметрий. – Если и соберутся когда-нибудь еще раз навестить Элладу, то, клянусь Зевсом, очень не скоро.

– Вспомните о табличке Демарата, которую он прислал в Спарту, – сказал Фемистокл.

– Ту, что прочитала Горго? – Эпикрат задумчиво поглядел на него. – А ты веришь Демарату, Фемистокл?

– Почему надо верить изменнику, человеку, покинувшему свою родину? – возмутился Деметрий. – Это он написал из злорадства, чтобы позлить спартанцев!

– Не суди так легко о Демарате, – возразил Фемистокл. – Демарат был царем в Спарте и был лишен царства. И лишен родины. Но хоть и обидела его родина, – какой же человек сможет забыть ее? Клянусь Зевсом, где бы ни жил эллин, Эллада будет всегда для него дороже всего на свете!