Однако сегодня Фемистокл принес свои тревоги с собой. Он сел на низкую скамейку у очага и задумался, глядя в оранжевый круг тлеющих углей. Архиппа раза два взглянула на его словно под тяжестью кудрей опущенную голову. Пытаясь отвлечь Фемистокла от его дум, Архиппа принялась рассказывать обо всем, что случилось за день, сообщила все маленькие домашние новости – и что сказала малютка Никомеда, и как свалился сегодня с изгороди Полиевкий, и как Архентол, их старший, заявил, что скоро отправится за Геллеспонт и казнит царя Ксеркса…

– …И тогда нам уже больше не придется опасаться персов, – тихо смеясь, говорила она, – доживем с тобой жизнь спокойно и даже в почестях, ведь Архентол, конечно, будет увенчан золотым венком!..

Но, видя, что Фемистокл почти не слушает ее, спросила:

– Прости, Фемистокл, у тебя что-нибудь случилось?

– Пока еще нет. Но может случиться.

– Но если не случилось, зачем же огорчаться раньше времени? Уж было много бед и страха, когда подступили персы. Однако богиня Афина защитила свой город.

– Я о другом. Сегодня на Собрании архонты заговорили о том, чтобы нас судить судом остракизма. Аристида и меня.

– О! – Архиппа приложила ладони к губам, чтобы не вскрикнуть. – Тебе? Суд остракизма?

– Да. Мы оба слишком тревожим афинян.

Архиппа помолчала, овладела своим волнением и сказала, как всегда, спокойно:

– Воля богов, Фемистокл. Жить можно не только в Афинах.

– Изгнанник – не гость. Изгнанника не встречают почестями.

– А мы и не захотим быть гостями ни у кого. Ну что ж, десять лет – это еще не вся жизнь. А минует срок – и мы снова вернемся в Афины. Дети подрастут. Подумай, как мы будем счастливы, когда опять войдем в Афинские ворота!

Низкий, ласковый голос Архиппы успокаивал. Афинянка, она ради него, не задумываясь, готова была покинуть Афины!

– Конечно, остракизм – это не суд над преступником. Просто мешает человек, так пусть уйдет куда-нибудь на время. Но если бы только эта беда. Меня заставят покинуть Афины, и погибнет дело, которое необходимо сделать, потому что от этого зависит судьба нашей родины. Сегодня я почти убедил Собрание, что нам надо строить корабли. И убедил бы, если бы не Аристид.