— В прошлом году были на Карибах, а в позапрошлом — на Мальдивы ходили, — похвасталась Дайлен.

— Здорово! — не смог я скрыть искренней зависти.

Когда все мы порядком уже захмелели, вопросы посыпались и на меня: женат ли, имею ли детей, велика ли Москва, какой силы случаются зимой морозы, лыжи какой фирмы предпочитают русские, чтобы добираться до работы… Я отвечал на удивление легко, с определенным даже, как мне казалось, изяществом. Несколько подзабытые английские слова выскакивали из моего одурманенного алкоголем подсознания почти со скоростью пулеметной очереди. Откуда-то появилась еще одна упаковка пива, а потом и большая (хотя и на треть початая) бутылка виски. Самое же обидное заключалось в том, что закуски при этом не добавилось совершенно — всё те же орешки и сушки. Возможно, именно поэтому я и натрескался сверх меры. Последние оставшиеся в памяти слова, произнесенные мною за столом, были, кажется, о моем дяде, служившем в свое время капитаном дальнего плавания и тоже бороздившем океаны…

В себя я пришел от громкого испуганного мяуканья. Открыв глаза, огляделся. Выяснил, что сижу на лавочке в самом начале улицы баров, неподалеку от изящного памятника русалке. Несмотря на уже довольно поздний час, мимо меня вереницей дефилировали разодетые в откровенные вечерние туалеты дамы под ручку с чрезвычайно упитанными и важными на вид господами. Откуда-то снизу вновь послышалось жалобное мяуканье, и я заглянул под скамейку. Бедный котенок сидел в пластиковом пакете торговой фирмы «Гима», зажатом у меня между ног, и, похоже, чертовски хотел вырваться из плена. Неуверенно поднявшись и подхватив пакет, я, слегка пошатываясь, побрел по направлению к отелю.